Почему мы рожаем или не рожаем детей: интересные гипотезы

Еще одна интересная книга: «Семья и деторождение в России. Категории родительского сознания» (И.В. Забаев, Н. Емельянов, Е.С. Павленко, И.В. Павлютин).

Честно сказать, когда я прихватила ее с полок бук-кроссинга в Инобре, чтобы было, что почитать три часа в электричке, я была настроена скептически. Исследование проводилось в  Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете, один из авторов — протоиерей, а когда научное исследование проводится внутри религиозного дискурса, ну… это настораживает. Но знаете, монография оказалась написана так хорошо и интересно, что я не могла оторваться, пока не дочитала всю книгу включая все приложения. И, в общем, никакой навязанной религиозности не почувствовала, разве что часть выборки интервьюируемых составили люди воцерквленные. Я никогда не занималась качественными методами исследования, поэтому была рада, что авторы любезно составили литобзор по grounded theory. Кстати, в литобзоре они скромно, никому ничего не навязывая, в сносочке привели свой перевод термина «grounded theory» (который на русском более-менее прижился как «обоснованная теория») как «укорененной теории» — и я в восторге от этого перевода. Я конечно понимаю, что все будут продолжать говорить «обоснованная теория», но насколько же «укорененная» лучше.

Работая с биографическими интервью авторы выделили две переменных, центральных для построения гипотез о репродуктивной мотивации в современной России. Эти переменные: «опыт детодержания»  (то есть, был ли у человека опыт общения с маленькими детьми) и отношение к этому опыту (положительное или отрицательное).  Кроме того авторы высказали ряд других интересных предположений о мотивации. Скажем, о что количество детей в российской семье «заказывает» мужчина. Они кстати подчеркивают, что их результаты не истина в последней инстанции, а «укорененные в данных» гипотезы для углубленной разработки.

Я приведу несколько цитат, которые относятся к теме родительской вовлеченности, и к которым я продолжаю мысленно возвращаться.

ЦИТАТЫ

[о периодизации детства] «ребенок от 7 до 17 — это «отчужденный ребенок». Будучи отданным во власть института образования (в первую очередь школы), ребенок становится, фактически, неподконтролен родителям. Ребенок вдруг перестает быть тем, кого родители рожали или хотели родить, становится «как будто не нашим» — чужим, ребенка «как будто подменили». Переживание родителями данной ситуации выражается в постоянных опасениях родителей по поводу возможного дурного влияния на ребенка. Функции родителей на этом этапе не определены». (с. 78).

«Предположение состоит в том, что сегодняшний мир устроен таким образом, что у нынешних родителей нет времени, интереса, желания, чего-то еще, чтобы заниматься, «возиться» со своими детьми. Родители об этом скажут очень редко (даже самим себе), но данную картину гораздо проще зафиксировать со стороны. В первую очередь это можно сделать на основании данных, получаемых от «специалистов по сопровождению детства», например воспитателей детских садов. Так, почти независимо от специфики детского сада воспитатели фиксируют одну и ту же картину – многие родители отдают ребенка в садик и практически перестают заниматься с ним. То время, что ребенок проводит дома. Он проводит с игрушкой, компьютером, мультфильмами, но не с родителями». (с.81)

«…молодой родитель вынужден конкурировать за воспитание собственного ребенка со школой и телевидением – ребенок становится для родителя неконтролируемым и пугающим. Родители все больше и больше отвечают только за физиологическое и материальное обеспечение ребенка. […] Резюме: ребенок становится большим пугающим проектом. Все сказанное приводит к мысли, что, вероятно, надо что-то менять в  первую очередь именно в школьном обучении, что например, уменьшение времени, проводимого ребенком в школе, — могло бы по-новому поставить вопросы о рождаемости и демографической политике в стране. Можно также предположить, что специфическая конфигурация сегодняшней российской школы, созданная как минимум со времен И.Сталина и нацеленная на решение очень специфических задач (подготовка кадров для производства), в настоящее время не соответствует условиям жизни в высокотехнологическом, многообразном мире и сложнейшим проблемам, постоянно возникающим перед конкретным человеком и обществом» (стр. 86).

«Итак, мы видим, что (по сути принадлежащая обществу модерна проблема выбора между собственной реализацией и детьми (и соответствующей ей конструкцией индивида – целерационального, реализующегося, рефлективного…) дополняется (а возможно, замещается) в создании респондентов иной проблемой – проблемой построения индивидуальной идентичности в полидоменном мире. Иными словами, потенциальный родитель в современном мире сталкивается скорее не с проблемой что предпочесть (дом или работу, детей или карьеру), но с проблемой, как предпочесть хоть что-то, как в рамках конечного индивидуального существования освоить бесконечность мира». (с. 90)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *